У меня никогда не было никаких суеверий или предрассудков, и потому, проникнув в мир книг, я быстро нашла в нем свою дорогу. Конечно, вначале мне пришлось немало поблуждать, я плохо разбиралась в богословии и не умела дать решительный отпор идеологам «новый мысли». У меня и по сию пору сохранились кое-какие странности, которые читатель, без сомнения, назовет «заскоками». Так, например, я и сейчас верю в некое «духовное исцеление» и не всегда решусь высказать свои задушевные мысли о теософии и спиритуализме. Но тем не менее я почти сразу отказалась от религии, в которой меня воспитали, от политических взглядов моего мужа и от лекарств, которыми меня пичкали доктора. Первое, с чем я поспешила познакомиться, были вопросы здоровья и гигиены. Мне попалась книга о лечении голодом; я отправилась погостить к знакомым и попробовала этот метод на себе. После этого я вернулась домой совершенно новым человеком, перед которым открывалась неизведанная жизнь.

Но муж на каждом шагу старался ставить мне палки в колеса. Он хотел властвовать не только над моим телом, но и над моей душой, и всякое вновь приобретенное мной знание он воспринимал чуть ли не как личное оскорбление. Не думаю, чтобы образование делало меня неприятнее, чем я была раньше; единственное, на чем я твердо настаивала, – это чтобы детям была предоставлена возможность свободно развиваться и иметь свои взгляды.

Однако в этот период мой муж был занят главным образом тем, что усиленно наживал деньги, и это целиком наполняло его жизнь. Во всех его делах сказывалась психология зажиточного человека, деятельного и неутомимого лидера той группы общественных сил, которая видит перед собой только одну цель – накопление. И когда усиленные занятия привели меня к неизбежному результату и я вступила в местную организацию социалистической партии, то это подействовало на него, как пощечина. Он никогда не мог примириться с этим «позором», и, если бы дети не оказались на моей стороне, он воспользовался бы своей привилегией английского мужчины и избил бы меня палкой. Но при сложившихся обстоятельствах ему не оставалось ничего другого, как впасть в мрачную ипохондрию, и я в конце концов научилась смотреть на него, как на человека, не вполне отвечающего за свои поступки.